Марафонцы Шрёдингера

“Я хожу снимать марафон третий год, взяв  с собой камеру (до этого в основном пинхол) и карту маршрута. Мне нравятся эмоции болельщиков, бегунов, атмосфера марафона – это праздник жизни, в котором участвуют люди всех возрастов. Но я никогда не бегал. Вокруг все бегают, коллеги на работе разговаривают о марафоне месяц до и неделю после, но я не бегу;  поэтому я, честно говоря, не знал как это изнутри – бежать марафон да и вряд ли узнаю, пока таких планов нет.

В этом году мне представилась редкая возможность снять группу марафонцев “изнутри”, за что огромное спасибо Саше, Ане и Инге!  Они приехали в Вену и согласились на моё постоянное присутствие ) Мы договорились так – с меня фотографии, с них рассказ. Фотографии которые вы увидите сняты не только в этом году, но и в мои предыдущие посещения марафона. 
Насколько фотографии соответствуют рассказу решать вам, но, безусловно, у каждого свой марафон. Я на следующий, скорее всего снова пойду.”
Илья
 
 
Авторы текста: Анна Науменко, Инга Адмиральская
10 октября 2016 я получила письмо несчастья – мне не досталось место на Лондонском Марафоне – 2017. «Аня, так в тот же день Вена бежит! Давай в Вену?» – неожиданно предложила Инга, и я немедленно согласилась. Немеделенно, потому что Лондонский Марафон – это праздник жизни, во всех её проявлениях и смыслах. Это самое большое фандрайзинговое мероприятие в мире (абсолютное большинство участников бежит в поддерджку благотворительных организаций), это самый большой британский карнавал (ну, может, Ноттинг-Хилл чуть побольше, но он и идет два дня), но главное, это опыт, после которого так остро чувствуешь, что мир хорош, и хочется жить дальше, больше, полнее. Поскольку помимо лондонского, другого опыта у меня не было, я полагала, что любой достаточно массовый марафон с болельщиками – это такой же праздник. Не раздумывая, я купила билеты в Вену, и за полгода, остававшиеся до дня Х, успела убедить Сашу, что ей тоже непременно нужно – хотя бы полумарафон.
 
 
Пятничный самолет Лондон–Вена жужжал разговорами о макаронах – нас окружали сплошь и рядом марафонцы в предвкушении (по крайней мере, так нам с Сашей сообщила между приступами аэрофобии наша соседка). Прибыв на базу и соединившись в беговом порыве с Ингой, остаток вечера мы потратили на трехкилометровую пробежку во второй зоне. Для тех, кто не знает, бег во второй зоне – это такое очень хитрое извращение на низком пульсе, при котором ты меееееедленно (еще мееедленнее, гораздо меееедленнее, вот только не надо никуда торопиться) переставляешь ноги и как бы делаешь вид, что бежишь, при этом перемещаясь со скоростью чуть ниже пешехода. В общем идти в такой ситуации было бы гораздо проще, но тут речь не о легких путях, а о грамотных тренировках. В пути Инга на память читала современных поэтов про брюхоногих моллюсков:
Олег был маленькой улиткой
И трогал рожками росу.
Но ночь прошла –
Олег проснулся,
Оделся и поехал в банк.
 

Аня получает номер

После получения номеров для забега

 
Твердо решив стать улитками ниндзя, мы дружно повторяли стихи, как мантру, вдыхали ароматы сирени и еще до рассвета (sic!) были дома. Всю субботу (кроме того краткого момента, когда мы получали стартовые номера, и чуть более продолжительного, когда осматривали неприличные картины Эгона Шиле) мы с Ингой потратили на агитацию Александры.
– Я не могу бежать целый марафон, у меня номер другого цвета! – твердила она.
– Как будто марафон бегают номером! Ты будешь первой женщиной, которая нелегально пробежала марафон вместо полумарафона. Выпрыгнешь из кустов, как Бобби Гибб! Ну же!
 
 
 
Я не чувствую в себе сил. И у меня болит спина, – для пущей убедительности Саша велела нам купить ей в аптеке перцовый пластырь и удалилась на 15-минутный тайский массаж. Илья, который задумал снимать наш марафон от и до и сопровождал нас, веселился больше всех. Впоследствии, правда, выяснилось, что у Саши таки была уважительная причина – ее одноклассник Сергей, намедни повредивший себе голень шнурком, прибыл в Баден на воды и ожидал стартового сигнала полумарафона.
 

 
Инга является адептом Великих Жизненных Правил, одно из которых – по утрам перед марафоном нужно есть овсяную кашу. Ей так тренер сказал (вообще-то тренер у нас общий, но как мы выяснили, всем троим он говорит очень разное). Так или иначе, в воскресенье в нашем домохозяйстве было два варианта завтрака (оба, любезно исполненные Ингой) – каша овсяная на молоке и каша овсяная на воде, обе с бананом.
 
 
 
Хватило на всех, включая Илью и Сережу, приехавших к нам с утра перед забегом. Сидели, как дисциплинированные воспитанники старшей группы детского сада, и усердно скребли ложками по тарелкам.
 
 
Потом ехали в метро и переживали, что можем проехать нужную станцию. Однако Илья сказал, что мы точно не потеряемся, и был совершенно прав – на нужной станции были бегуны, только бегуны и никого, кроме них.
 
 
А нас, значит, было две пары – двое слегка травмированных полумарафонцев, заявивших о своей готовности выбежать из двух часов, и двое абсолютно здоровых марафонцев, которые никуда не торопились и собирались прибыть на финиш через шесть часов. Оценив наши беговые амбиции, судьба в лице администрации Венского марафона, распределила нас в разные стартовые коридоры. Оставив Сашу с Сергеем далеко впереди, мы с Ингой отправились в самую последнюю, шестую стартовую зону. Там мы сорок минут мёрзли в тени высотного отеля.
 
 
 
– Я буду показывать тебе разные красивые здания, мимо которых мы будем бежать! – обещала Инга и радостно помахивала в сторону какой-то высотки хитрой формы, виднеющейся на горизонте справа. 
Наконец мы тронулись. Как очень медленный поезд. Взбежали на мост и потрусили вперед.
 
 
«Мне срочно нужно в туалет», – довольно быстро, километра через три, сказала Инга. Пока она терпеливо ждала своей очереди у заветной кабинки, я бегала вокруг, потом прыгала, потом танцевала (в это время несколько прохожих почему-то снимали меня на свои телефоны), а потом радостно приветствовала какую-то машину, которая по непонятной причине проезжала прямо по дорожке посреди парка. Наконец голубая кабинка выплюнула мою Ингу в почти неизменном виде, и мы продолжили свой бег.
 
 
Очень скоро мы обогнали какое-то количество участников, а также ту самую машину и поняли, что она служебная и символизирует окончание забега, но в тот момент нас это еще не волновало. На десятом километре у Инги была команда поддержки – подруги с годовалой дочкой. Встреча была короткой, но воодушевляющей, особенно если учесть что улиточек-ниндзя им пришлось ждать больше часа. Примерно на двенадцатом километре мы начали проваливаться в зону уныния – у меня в животе урчало так, как будто я с утра не ела никакой овсянки и вообще не ела три дня, но для того, чтобы съесть гель, нужна была вода. Воды не было. Я не могла поверить своим глазам – неужели они дают её не каждый километр, как в Лондоне, а каждые пять?
 
 
Разговор начал скатываться на неприглядные стороны бытия – я в частности завела волынку о том, как поддерживают болельщики в Лондоне, и где же, где же венский праздник? Черно-белый ландшафт нарушил только немолодой босой бегун в парике и клоунском костюме. Подбежав к группке болельщиков, он глотнул любезно поднесенного ему пива и как ни в чем не бывало продолжил свой спринт. Вскоре уже и нам стали предлагать пива, причем весьма настойчиво – какой-то мужик выбежал нам наперерез с початой банкой:
– Девчонки, пивко, пивко! Хлебните, чо?
 
 
Нет, ну, если бы на подносе и с пеной, а так мы побежали дальше. Когда на пятнадцатом километре нам дали воду и бананы, счастью нашему не было предела.
 
 
Мы воспряли. «И всем казалось, что радость будет, что в тихой гавани все корабли». Может быть, мы даже ускорились. Но километра через три мы впервые потерялись – перед нами лежали совершенно пустынные улицы – ни бегунов, ни болельщиков, ни даже прохожих. И вдруг – о чудо! – на перекрестке мы заметили маршалов забега.
 
– А в какую сторону нам бежать? – воодушевившись, спросила я по-немецки.
– Обратитесь к полицейским, – ответили мне.
От удивления мы с Ингой молча переглянулись. К счастью, полицейские оказались вполне информированы.
– Давайте, давайте! Всего два километра осталось! – подбодрил нас кто-то из прохожих.
– Инга, он думает, что мы бежим половинку, – вздохнула я.
 
 
– Кстати, да, Аня, момент истины, – провозгласила Инга и указала на разделяющиеся впереди потоки – полумарафонцев и марафонцев. На самом деле никаких потоков там не было, даже отдельных бегунов не было – полное ощущение, что мы просто вышли на пробежку по ветреному весеннему городу. Стало отчетливо понятно, что по местным меркам мы бежим слишком медленно – здесь вам не праздник благих дел и силы воли, здесь просто спортивное соревнование, где каждый сам за себя.
– Девчонки, сигаретки не найдется? – спросил нас какой-то пьянчужка и засмеялся. Эта шутка немедленно вошла в топ.
На двадцать пятом километре Инге снова понадобилось в туалет. Мне уже не хотелось танцевать вокруг кабинки, и мимо опять проехала замыкающая машина.
– Инга, Инга, машина! Вылезай скорее! – кричала я.
Мы буквально рванули вперед и сначала обогнали какую-то строительную технику, а потом и заветную машину.
– Как бы нам не вышли боком эти три секунды триумфа! – вздохнула Инга, и мы снова вернулись в привычный ритм. И тут меня впервые посетил сакраментальный вопрос:
– А за нами вообще кто-нибудь есть или мы САМЫЕ последние?
– Судя по тому, сколько человек мы обогнали в самом начале, а также по тому, что нас с тех пор не обгонял никто, за нами должно быть человек 200, – оптимистично предположила Инга.
 
 
На тридцатом километре трасса делала небольшую петлю, и мы впервые за последние десять километров увидели других бегунов – оказывается, они таки были на дистанции, и мы от них отставали примерно на километр. Тут же мы увидели и тех, кто отставал от нас, – их было чуть меньше двухсот, а точнее … трое. Все трое бежали за машиной и были со всей очевидностью списаны со счетов, потому что на станции питания уже активно сворачивали балаган, и нам под ноги выливали изотоник из больших ящиков.
– Подождите, подождите, вот же еще бегут, – сказал кто-то совестливый.
– Да ладно, – махнул рукой первый и продолжил поливать тротуар синей жидкостью.
Вполне возможно, что это была хитрая уловка, и последних бойцов просто пытались на этот изотоник приклеить. Как мух. Чтобы не мучились. Наша фантазия о бегунах, как в замедленной съемке отлепляющих ноги от сладкого асфальта, была прервана появившимся из ниоткуда Ильей. Он ехал на велосипеде с корзинкой и был из какого-то иного, нормального мира. Тёплая волна удобства и благоустроенности накрыла меня, и я тщетно пыталась вынырнуть.
– Илья, Илья, а дай прокатиться! – в восторге завопила я, наконец выбравшись из-под толщи уюта.
 
 
Инга смотрела на меня со смесью растерянности и сомнения – на другом марафоне меня могли бы дисквалифицировать за эти десять метров на велосипеде, но вокруг не было ни души, и главное, никому до нас не было дела. Илья рассказывал, что у него есть вода и бананы и что где-то в том, другом мире нас ждут его жена Аннушка и дочки Даша и Дуня.
– Еще через час, наверное, – доложил он им по телефону.
– Скорее через полтора, – поправила Инга, которая, оказывается, все это время не теряла связь с реальностью.
 
 
Мы бежали через парк, и трасса опять делала небольшую петлю. На довольно большом открытом участке стоял всего один маршал с исключительно унылым видом – он с нетерпением ждал, когда же все это закончится, и каждый новый бегун, появляющийся на дорожке, был ему буквально, как нож по сердцу. Эта мука без труда читалась на его румяном и круглом австрийском лице. По противоположной стороне, навстречу нам бежал кто-то из тех, кто обгонял нас на километр, и я отвлеклась от маршала. Сначала мне показалось, что сердобольный бегун просто нас подбадривает, но его английская речь была слишком длинной, и я прислушалась:
– Там впереди, вот за тем круглым зданием надо сделать небольшой кружок, там нет волонтеров, и трасса не размечена, поэтому не совсем понятно, куда бежать. Ориентируйтесь на электронные коврики на полу.
Подумать только, опять никого нет и опять непонятно, куда бежать! На обратном пути мы снова встретились с маршалом, полным тоски и равнодушия. Было заметно, что за прошедшие десять минут он уже немного приободрился – наконец-то мы пробежали в правильную сторону, а за нами, как известно, была лишь финишная машина. За ней все еще бежали, но уже, кажется, не трое, а только двое бегунов. Вероятно, один таки прилип к изотонику.
– Это машина смерти, скоро она сожрет и нас.
– Главное, не дать ей приблизиться слишком близко!
Между нами и машиной оставалось еще метров пятьсот, но вдруг она предательски ускорилась, и расстояние между нами сократилось всего до каких-то двухсот метров.
– Нас не задавят, нас не задавят! – отчаянно вопила я.
 
 
Но тщетно, мы продержались еще примерно километр, когда машина поравнялась с нами, и провезя мимо двух непроницаемых служителей большого спорта, окончательно и бесповоротно обогнала нас. В этот момент наступила клиническая смерть бегуна, после которой мы превратились в марафонцев Шрёдингера – мы продолжали бежать, но уже не существовали для великой и ужасной администрации Венского марафона.
Парк закончился, и мы вырвались на просторные центральные улицы Вены. Перед нами расстилался город, без всяких признаков спортивного праздника – километровые отметки были давно убраны, маршалы отпущены на волю. Но навстречу нам бежала фея полумарафона, Саша в желтом полиэтиленовом одеянии – верный признак того, что она побывала на финише. И действительно, на шее у нее радостно подпрыгивала медаль в форме звезды. Блеск звезды ослепил нас, и мы одновременно прикрыли лица руками.
– Вы представляете, приложение, через которое можно следить за бегунами, упрямо показывает, что Инга бежит впереди Ани на полтора километра, и вообще по их расчетам вы уже давно должны были финишировать!
– А мы все еще здесь, в полутора метрах друг от друга!
В этот самый момент откуда-то с другой стороны материализовались Аннушка с Дашей и Дуней. Инга схватила Дуню за ручку, и мы всей толпой побежали вперёд, но вдруг на перекрестке мнения разделились:
– Сюда, сюда надо бежать, – звала наша желтая фея и показывала направо.
– Нет-нет, трасса марафона была здесь, – уверенно возражала Аннушка и показывала прямо.
 
 
Последние три километра я помню очень смутно – дороги уже были открыты, мы бежали вдоль трамвайных путей, от полицейского к полицейскому и постоянно спрашивали дорогу. Примерно через два километра после того, как последняя пара полицейских сказала нам: «Давайте, давайте, отсюда всего один километр до финиша», мы наконец подбежали к финишному коридору. Арка с часами была на месте, но путь нам преграждали маршалы, которые производили какие-то махинации с ограждениями:
– Можно нам пробежать? – спросила я.
– Нет, марафон уже закончился, – огрызнулся один из них.
 
 

  

Меня этот ответ окончательно выбил из колеи, но Инге он, напротив, придал сил – она, как ошпаренная, продолжала бежать между какими-то торговыми рядами, по дорожке, параллельной финишному коридору, а я, теряя на ходу последние силы, телепалась за ней. Пробежав арку, она упрямо ломилась вперед, пока мы не поравнялись с металлическим ограждением. За ним мы увидели двух женщин, которые запаковывали коробки с медалями.
– Как я могу финишировать? – спросила Инга.
Ничего не ответив, одна из женщин подошла к коробке и молча вынула из нее медаль.
– Нам надо две! – женщина наклонилась за второй и протянула нам их между прутьями ограждения.
 
 
Минут через пять силы ко мне вернулись, и больше всего я жалела, что не сфотографировала этот «торжественный» момент – вручения медалей через дырку в заборе. Но момент был безнадежно упущен. Мы уныло поплелись на площадь, где ко мне неожиданно почти вплотную приблизилась женщина азиатской наружности, и ткнув в ленту на моей шее, спросила по-английски:
– А это что такое?
– Это марафонская медаль, – безучастно ответила я.
– А что, здесь был марафон?
– Да, но он уже закончился.
 
P.S. Уже потом нам рассказали, что вообще-то тем, кто успел до закрытия, сразу наливали холодного пива, потому что пиво – это главное, на чем держится австрийский бегун. Впрочем, по большому секрету стало также известно, что все это – только тсссс… – плацебо, ибо пиво безалкогольное. Но об этом знают только австрийские парамедики – бегуны по чесноку бегут к настоящему пиву.
 
 
 

Что нами движет, книга о мотивации Дэна Ариэли

Например недавно я читал одну очень коротенькую, но очень содержательную книжку из серии TED “Payoff: the hidden logic that shapes our motivation” написанную Dan Ariely. TED книги задуманы как продолжение лекций, достаточно короткие чтобы прочитать за один присест, и  достаточно объемные чтобы вместить рассказать интересную идею.

Читается действительно очень легко и быстро, в ней много интересных экспериментов над людьми. Для тех, кто видел хотя бы одну лекцию Дэна Ариэли на TED это будет ожидаемо, для тех кто не видел, можно начать с этой – Are we in control of our own decisions?

Я хочу поделиться всего-лишь одной, среди прочих других, мыслью из этой книги. Вдруг это наблюдение пригодится кому-нибудь в следующий раз, когда вам предложат сделать что-то не очень интересное за высокую оплату. Для тех, кто не настроен читать дальше главный вывод такой –  человеку свойственно переоценивать конечное вознаграждение и недооценивать эмоции, которые он получает в процессе выполнения задачи.

Итак, во время выполнения работы мы больше придаем значение самому процессу или удовольствию, которое мы получаем от процесса, с другой стороны, когда мы думаем об этой же работе в будущем мы больше сконцентрированы на вознаграждении которое ожидаем в конце. Это легко понять на примере похода в спортзал. Когда вы планируете идти в спортзал, музей, на занятия йогой, танцами (нужное подчеркнуть) вы думаете о конечном результате: стать стройнее, похудеть, накачать мышцы, похвастаться перед друзьями в ФБ, достичь просветления, познакомиться со всеми классными девчонками на танцполе и т.п.. Но когда дело доходит до самих занятий, то нас мотивирует то насколько мы получаем удовольствие от самого процесса. Если нам не нравятся упражнения, спортзал, обстановка в спорзале; картины или выставка в музее; инструктор и упражнения по йоге или танцам, то это быстро сведет на нет вашу мотивацию и вы перестанете этим заниматься, несмотря на все призы ожидающие в “конце” пути.

Я был бы не я, если бы не привел занудный пример:) поэтому вот он. Kaitlin Woolley и Ayelet Fishbach из Чикагского Университета провели исследование. Кстати, пока искал ссылки, обнаружил что у Кайтлин много интересных исследований:  в частности о том что занятия идиотизмом сближают по-настоящему, потребление схожей еды повышает доверие и сотрудничество.

Возращаясь к эксперименту. В нем авторы измеряли как внутренние, присущие задаче стимулы и внешние, конечные стимулы влияют на получение удовольствия при занятии каким-либо делом. На самом деле они провели много экспериментов, измеряя не только полученный опыт, но и то как это влияет на продолжительность занятий и мотивацию, но я приведу только результат, а кому интересно призываю почитать оригинал (The Experience Matters More Than You Think: People Value Intrinsic Incentives More Inside Than Outside an Activity)

Людям предлагали на выбор читать либо отрывок из юмористической книги, либо инструкцию к компьютеру (сильный и слабый внутренний стимул) за меньшее или большее  вознаграждение (слабый и сильный конечный стимул). На графике видно, что сильный внутренний стимул (смешной текст) доставляет гораздо больше удовольствия человеку выполнявшему эту задачу и при этом размер оплаты мало влияет на опыт. А последний, в свою очередь, и удовольствие связанное с его получением напрямую влияет на время которое мы готовы отдать той или иной задаче. Выводы делайте сами:)

В книге, с которой я начал, еще очень много разных наблюдений и мыслей про мотивацию: как её убить в два счета, как поддержать, что нас мотивирует, что важно, а что нет. Как говорит Дэн Ариэли в конце книги – это настолько сложный вопрос, что легкого ответа ожидать не стоит.

про “Красную черепаху”

Например только что я посмотрел с детьми “Красную черепаху“.
Как же это тяжело оказывается просто сесть и посмотреть кино, осознанно. У меня было так – замираешь, погружаешься в фильм, чего он настойчиво требует, и в ту же секунду в голове мелькает беспокойная мысль – а ещё надо сделать то или это, а может пойти чайку налить, а может вообще не смотреть? Короче уровень осознанности нулевой.
А кино требует именно что медитации, это такое специальное кино для тех кто пробовал и кому понравилось:) staaart agaain.
Ну и сюжет конечно бьет в нужную точку в нужном месте или может быть это я такой чувствительный стал, не знаю.

Хорошие произведения имеют много смыслов, и тут, в очередной раз: про принятие, про детей, про жизнь и смерть. Абсолютно ничего нового, все можно рассказать в двух фразах. Как быть и что делать? Можно ли жить одному если у тебя все есть для физического выживания? А достаточное ли общество, когда вдвоем? А когда ребенок вырастет и когда он уходит навсегда? А нужно ли вообще разговаривать?

Это кино надо смотреть:) а не рассказывать и задать себе эти вопросы или найти ответы или оценить цветовую палитру и отсутствие диалогов, вообщем, если вы готовы к почти полуторачасовой медитации то очень рекомендую, но миленько не будет.
Не уверен что детям прям уж так понравилось:)

Здесь интервью с режиссером.